К литературеЯков Ильич Железняк - олимпийский чемпионНа Главную
Одна история от Чемпиона Олимпиады-72 по стрельбе - Якова Железняка

Одна история от Чемпиона Олимпиады-72 по стрельбе - Якова Железняка

Железняк Яков Ильич. Чемпион Олимпийскх игр 1972 года. Книги по стрельбе на www.shooting-ua.comДоброй памяти Володи Веселова,
первого чемпиона мира в стрельбе
по "бегущему кабану"
ПОСВЯЩАЕТСЯ

Есть, что вспомнить

В жизни каждого человека наверняка происходят такие события, о которых всегда интересно послушать. Не зря кто-то из великих, как-то изрёк, что жизнь любого человека - роман, но не на всех есть свой Шекспир. Или что-то в этом роде. Во всяком случае, я убеждён, что если по жизни ты, с божьей помощью, занял активную позицию, то у тебя и череда всевозможных интересных событий чаще, и есть, что вспомнить, и есть, что рассказать, ничего не придумывая.

Эта история произошла в уже очень далёком 1966 году, когда мне выпало счастье в составе сборной команды СССР впервые попасть на Чемпионат мира в Федеративную Республику Германии (ФРГ), страну, которую у нас тогда чаще называли Западной Германией. Это была моя первая поездка в капиталистическую страну. А в те далёкие и очень необычные годы подобное событие было нечто особенное.

Тогда, каждый гражданин, выезжающий за рубеж нашей необъятной и очень политизированной Родины, считался потенциальным изменником и поэтому проходил очень строгий контроль на верность. Проверялось всё - от родословной до многоликого морального облика. В характеристике-рекомендации, которая обсуждалась на общих собраниях трудового коллектива и партийных бюро, так и писали: "Морально устойчив. Идеологически выдержан. Делу коммунистической партии предан". Без этого - ни, ни. Заверялась подобная гарантия верности - партийной, профсоюзной и административной печатями и с объёмным пакетом всевозможных анкет, разных справок и прочей белиберды отправлялась в высшие инстанции для вынесения окончательного вердикта.

Счастливые обладатели положительного решения формировались в делегации, руководство которой усиливалось никому неизвестными, но всевидящими людьми в штатском, которых остерегались и "которых, знали только в лицо" на одну, возможно и последнюю в жизни поездку за границу. Поездку, которой очень дорожили, к которой все очень стремились, независимо от её заслуженности и права, часто не оставляя места для таких понятий, как нравственность, порядочность, честность. После достаточно объёмных инструктажей по правилам хорошего тона, включающих в себя умение вести себя в общественных местах, умение пользоваться многочисленными столовыми приборами, умения правильно принимать пищу, одеваться, соблюдать правила гигиены "и прочая, и прочая", мы были осведомлены о возможных провокациях. Провокациях, как со стороны эмигрантских организаций, так и со стороны иностранных разведок. Мы должны быть готовы достойно противостоять всей этой напасти.

Ведь мы, как-никак, становились представителями Великой страны, очень отличающейся от всех и, как нас убеждали, в лучшую сторону. Мы становились ответственными носителями нашей коммунистической идеологии, нашего социалистического образа жизни, всего того, о чём так мечтают народы других стран. И мы несли, часто попадая в достаточно абсурдные комические ситуации.

Немцы проводили прекрасный чемпионат. Спонсоры не жалели денег на великолепные призы, которые приводили в недоумение наших чемпионов. Дело в том, что в те годы для советских людей пределом мечтаний были сказочные и недоступные для нас, тогда ещё бобинные (в отличие от будущих кассетных) магнитофоны знаменитых фирм "Грюндиг" и "Телефункен". Никто и предположить не мог, что через какое-то время видеопродукция начисто сметёт в небытие эти аудиосказки. Но тогда... Тогда, для всех нас, они были как бы символом недоступной цивилизации.

А тут их вручали за вторые и третьи места. За первое место, к гордости организаторов, дарили удивительные фарфоровые, хрустальные и прочие раритеты. Одному из наших чемпионов досталась огромная тарелка, другому громадная ваза, третьему фарфоровый конь размером с немецкую овчарку. Эти прекрасные призы, больше похожие на музейные экспонаты, были очень дорогие и вызывали восторг и зависть у всех окружающих, но не у наших чемпионов. Они хотели магнитофоны… Ну не работало тогда в сознании многих советских людей понимание реальных ценностей. Шальная мысль, а почему я не занял призовое «грюндиго-телефункенское» место, нет-нет, да и посещало не практическую голову. А тут ещё и подначки неудачников соревнований. А что тем оставалось делать? Только шутить.

Когда мой, всегда слегка угрюмый, товарищ, более старший по возрасту, Володя Веселов (его имидж абсолютно не соответствовал его фамилии), выиграл золотую медаль в стрельбе по "бегущему кабану", самому немецкому виду стрельбы, ему на пьедестале почета вручили удивительнейший и, наверно, самый роскошный приз - старинную фузею. Это было ружьё с громадным раструбом на конце ствола, с изумительной инкрустацией и резьбой, в великолепном состоянии, как будто её только-только изготовили. Это было настоящее произведение искусств, вызывающее всеобщее восхищение. Но… мы же советские люди! Переговоры с прикреплённым к нам местным переводчиком проходили как бы в режиме секретности от идеологического руководителя нашей делегации. Последствия могли быть очень плачевными для нашего спортивного будущего. И не только спортивного.

Немец-переводчик никак не мог понять, почему эти непредсказуемые русские хотят заменить очень редкий и ценный приз на элементарную радиотехнику, которой полно в магазинах. Нет! Не дано им нас понять! Да и нам сегодняшним смешно за нас тех, чуть недоразвитых и хорошо закомплексованных.

Тем не менее, я всё же сделал робкую попытку уговорить Вовку оставить себе фузею. Память, как-никак.
— А на хрена она мне? На стенку вешать?
Вопросы отпали, когда переводчик с виноватым видом принёс очень крупную для нашего понимания сумму денег, повергнув в замешательство чемпиона. Это уже было на грани фола и пахло серьёзно наказуемой, так называемой, валютной операцией.
— Нам не деньги нужны, а магнитофон, - попытался спасти ситуацию Вовка.
— На эти деньги вы купите себе любой магнитофон. И не один, - парировал переводчик, чей виноватый вид, годы спустя, мы объяснили не совсем реальной ценой вырученной за фузею.
Но тогда эта непривычная масса валюты больше пугала хозяина, чем радовала. А внутренний голос требовал быстрее от неё избавиться, от греха подальше.
— Завтра едем за покупками, чтоб никто не знал. Только ты и я. Хорошо, что ты ещё можешь «кумекать» по ихнему, - явно польстил мне Вова.
Соревнования проводились в очень известном городе-курорте Висбаден. Команды стран участниц размещались в разных гостиницах.

Нам повезло. Наша команда жила в изумительно красивом месте в горах за городом, куда вела одинокая автодорога без тротуара серпантином,лежащая между обрывом и скалами, густо заросшими всякой зеленью, от громадных деревьев до ягодных кустов и густой травы среди которой то тут, то там появлялась разная непуганая живность: кабаны, косули, фазаны. Тишина, покой, пение птиц создавали впечатление, что мы попали в какой-то природный рай. И имя ему было Шлягенбад. Это слово я запомнил надолго.

Прелесть этого места, а для нас, скорее, недостатком, было то, что до ближайшего магазина можно добраться только на машине. Но за нашей командой был закреплен микроавтобус, который возил организованные группы на "отоваривание" в город и в определённое время, с определённого места - назад.

Соревнования закончены. Голова свободна. Завтра самолётом домой. Набив до упора автобусик, нас, одетых "как положено" в пиджаки и галстуки, повезли по серпантину в город мимо одиноко стоящей на полпути гостиницы "Вальдфройнд", где жили спортсмены Германской Демократической Республики (ГДР), страны социалистического лагеря, которую здесь не любили и называли Восточной Германией.

Нас везли туда, где мы окунулись в неведомый для советского человека мир изобилия. Глаза разбегались от многообразия увиденного. В голове усиленно работал счётчик: как правильно потратить наши скудные карманные деньги, чтобы всем родным и близким сделать заветные заграничные подарки, никого не обидеть. Все на это время становились мини экономистами с единственной целью - как свести концы с концами. Все, кроме одного…

Вова не знал, на что ещё можно потратить оставшуюся сумму после покупки роскошного "Грюндига" со всеми причиндалами. Уже в больших пластиковых пакетах лежали свитера и кофточки, пальто и безумно модные нейлоновые плащи "Болонья", туфли и женские сапоги, рубашки и галстуки. А деньги ещё оставались. Везти их обратно нельзя. Если их обнаружат на таможне - неприятности гарантированы. Причём, серьёзные. Вот такими несуразностями мы были тогда окружены.

Я, как верный Санчо Панса, помогал таскать все эти торбы из магазина в магазин и там с горем пополам, хоть как-то переводил с английского и обратно. Но деньги не кончались.
Первый Чемпион мира в стрельбе по "бегущему кабану" Владимир Веселов и Олимпийский чемпион по "бегущему кабану" Яков Железняк. Германия 1966 год
Первый Чемпион мира в стрельбе по "бегущему кабану" Владимир Веселов и будущий Олимпийский чемпион по "бегущему кабану" Яков Железняк. Германия 1966 г.

Как назло стояла жуткая жара. Из-за сумок и пакетов, которые перемещались вместе с нами, нас самих уже не было видно. От тружеников "челноков" конца ХХ века и жителей курортного города Висбаден, мы явно и слишком чётко отличались наличием пиджака, галстука и уже прилипшей к уже потному телу ещё белой рубашки. Обязательные атрибуты внешнего облика советского человека за рубежом.

Я с нетерпением поглядывал на часы, как бы подгоняя стрелки ко времени отхода автобуса. Но, оно также медленно таяло, как и деньги в Вовкином кармане. Вот несуразица! Почти все страдают от нехватки денег, а некоторые - наоборот.

Это надо же!
— Всё! - прервал мои мысли Вовка, победно держа в руках самостоятельно купленную немецкую бутылку водки с родным названием "Пушкин".
Смотри! И переводчик не понадобился.
— Всё! - продолжил Вовка - Едем в гостиницу! Там и обмоем покупки.
— Ещё больше часа до отхода автобуса, - устало и без энтузиазма произнёс я.
— Какого ещё автобуса? Ты что, хочешь, чтобы нас увидели с этим количеством шмоток? Ты что?! Заложат вмиг. И пиши, пропало. Не увидишь ты больше ни сборную, ни заграницу. Едем на такси. Тем более, что со всем этим мы просто не влезем в автобус.
— А ты хоть знаешь, сколько это будет стоить?
— Я оставил десять марок. Хватит. Ещё останется.
— А вдруг нет?
— Ерунда! В прошлом году в Каире, нас из аэропорта везли. Копейки! А там намного дальше было.
— То Египет, а это Германия.
— Один чёрт. Заграница.
— Вова! Мы рискуем влезть в говно.
— Что ты боишься? Ты только поймай такси и объясни по-ихнему куда ехать. Дальше мои заботы. Я угощаю. Представляешь?

Наши тут за копейку удавятся, а ты по Европе на такси. Едешь себе, обозреваешь просторы. Будет, что вспомнить!
Сказано - сделано! Усталость вмиг пропала, когда мы грузили наш многочисленный багаж в роскошный красавец "Мерседес", проехаться на котором не могли и мечтать сотни миллионов наших соотечественников в те годы. Да ещё и по таким дорогам!..
Предвкушение необычного приятно волновало. Володя, хозяин положения, важно уселся на заднем сидении с остатками багажа, не поместившимся в багажнике, и смачно закурил недоступные в СССР сигареты "Кэмэл". Я, с выданными мне десятью марками в кармане, как переводчик, сел рядом с водителем и изрёк:
— Шлягенбад!
— Гуд, - сказал водитель и включил счётчик.
Я обомлел. На счётчике сразу выскочила цифра два с двумя нулями. Мы ещё не тронулись с места, а уже должны две марки. Нет! Нам этого не понять. Как ещё много тайн в их цивилизации.
Состояние радостного предвкушения приятной поездки как-то резко повернуло свой вектор. Я с нарастающим волнением поглядывал на счётчик, на котором немецкие копеечки, пфенниги, закрутились просто с неприличной скоростью. И ежу ясно - денег не хватит.

Я повернулся к Володе и тихо произнёс:
— Во-о-ва-а!
Вова молчал. Он уже не был важным, а как-то даже съёжился, уставившись в окно.
— Во-о-ва-а! Ты что, обозреваешь просторы? Что будем делать?
— Ничего не знаю. Ты по-ихнему кумекаешь, вот и придумывай.
Теперь я окончательно понял - выкручиваться из этого г… должен только я. Ну и ну!
Что ж? Быть Александром Матросовым нам не привыкать.
Мысль лихорадочно стала искать спасительные варианты. Приехать в гостиницу и там одолжить денег? Нет. Это бесполезно. Во-первых, ни у кого их уже нет. Всё потрачено. Во-вторых, это рассекретить себя, а значит подставить Вовку. Может вернуться и поехать автобусом? Бред.
Во-первых, снова подставить Вовку, а во-вторых - и обратно уже денег не хватит. Во, попали!
Мы едем по серпантину. На счётчике восемь марок, а мы не добрались даже до половины дороги. Мысль вертится стремительно, а счётчик ещё быстрее. Что делать? Чувствую перспективу появления мини международного скандала. А там - иди, знай.

Вовка совсем потерялся на заднем сидении. На него сейчас никакой надежды. Думай, Железняк, думай! Мы здесь представители великой державы. Нам нельзя оплошать.

На счётчике девять марок! Это какой-то кошмар. Рука сжимает в кармане единственные десять марок. Наш позор катастрофически приближается. Безлюдный серпантин дороги с редкими, но быстрыми встречными машинами, сделал свой очередной изгиб и...
Перед нами, как оазис в пустыне, как островок в море неожиданно появилась гостиница "Вальдфройнд", наш изумительный шанс.
— Стоп!!! - полу проревел, полу простонал я.
Водитель резко затормозил, и очумело поглядел на меня. До конца поездки было больше половины!
— Приехали! - выдохнул я.
На счётчике - девять марок девяносто пфеннигов!

Водитель что-то стал спрашивать по-немецки, но я расслышал только одно слово: "Шлягенбад". На понятной только мне смеси англо-немецко-русского языка я объяснил непонятливому таксисту, что Шлягенбад - это направление движения, а нам нужен Вальдфройнд. И, вообще, я плохо знаю язык. Дал ему смятые десять марок и всем своим видом показал, что сдачи не надо.
Ничего не понимающему, но благоразумно молчащему Вове я тихо, но жёстко сказал идти, не оглядываясь, в гостиницу. А сам уже планировал, что с дружественными нам по социалистическому лагерю спортсменами ГДР, которые живут в этой гостинице, мы легко договоримся, и они нас выручат. Надо только, чтобы таксист уехал.

Груженные по самые уши нашим добром, пошли мы с видом людей, которые здесь давно живут и очень хорошо всё знают. Не знаю, что о нас подумал водитель, но он долго смотрел нам вслед, не уезжая. Впереди идущий Вовка, как назло, не сообразил в какую дверь идти, и мы вместо дверей гостиницы ввалились со все скарбом в соседнюю дверь небольшого, тихого и очень уютного ресторанчика, ошарашив своим явлением четырёх аккуратненьких пожилых немца, мирно сидящих в углу за столиком.

Вовка, как всегда, "благоразумно" пропустил меня вперёд пред доброжелательно-вопросительные очи местных завсегдатаев. Ну, что за день?
Опять надо спасать ситуацию.
— Во-о-ва-а! - не оборачиваясь, полупропел я - Таксист уехал?
— Стоит, гад.
Так! Назад путь отрезан. Уж очень не хочется попадать под ироничный взгляд таксиста.
Надо что-то говорить. Немцы ждут. Пауза слишком затянулась. И я начал с вопроса. Но то ли от волнения, или всё же от слабости моего английского, (да и эти немцы видно тоже не большие его специалисты), я неправильно составил предложение, и вместо вопроса:
"Здесь живёт команда ГДР?", спросил, а немцы поняли: "Здесь ГДР?".
Реакция была молниеносной. Они все вскочили так, как будто к их удобным креслам подвели электричество. Им, для которых страна ГДР была символом зла больше, чем СССР. Страна, которая до войны была частью их Родины, а теперь, по их мнению, большой концентрационный лагерь. Им страшно подумать, что здесь может быть ГДР.

Взволнованные четыре пожилых немца подняли такой шум, что я с трудом услышал сквозь крики: " Найн… найн… Бундесрепублик… найн…" спасительное:
— Таксист уехал.
Мы мокрые, взбудораженные, но радостные вывалились на улицу, оставив пожилых людей дальше горячо обсуждать подаренную нами ситуацию и политические проблемы двух Германий. Была бы тема. У нас, к сожалению, она тоже была.

У портье гостиницы я узнал, что дружественные нам стрелки ГДР сегодня утром уехали домой. Это был очередной мини шок удивительного дня. Последняя надежда таяла.
— Идём пешком! - прозвучал неожиданно решительно голос Володи.
— Как пешком? Со всем этим барахлом и по горам?
— Нет. По дороге.
— Как по дороге? Нас задавят на первых же метрах. Там категорически нельзя ходить.
— Ерунда! Несколько километров по свежему воздуху и мы на месте. Знай наших!
— Вова! Это несколько километров риска. Немцы просто обалдеют, увидев нас. Примут за сумасшедших или самоубийц.
— Пусть привыкают!
Та решительность, которой недавно ему так не доставало, лавиной компенсировалась в эти минуты.
— Вова! Давай подумаем.
— Нечего думать. Идти надо. У тебя есть варианты? Нет. Тогда вперёд! Хоть будет, что вспомнить.

Будет, что вспомнить не только нам, но и тем немцам, которые в это время ехали по этой дороге. Вы бы видели их лица! Когда на отличной машине, по идеальной дороге, на хорошей скорости они спокойно выруливали из-за очередного витка серпантина, неожиданный вид двух странных созданий в пиджаках и галстуках, с немыслимым количеством кульков, пакетов, коробок, идущих с бравыми песнями вдоль отбойника у обрыва, заставлял всех без исключения водителей неистово вцепиться руками в руль при абсолютно круглых глазах, отвисшей челюсти, резко тормозить, или шарахаться в сторону от этой процессии.

Такое они, привыкшие к идеальному порядку во всём, не могли представить себе и в страшном сне. Даже вообразить трудно, какой ворох мыслей взрывался в их головах. А мы, добросовестно и с вдохновением, исполнив весь репертуар известных нам советских песен, безумно уставшие, но счастливые, примерно через час ввалились в свой номер.

И в сказочной тишине райского места под названием Шлягенбад, услышали, как подъехал автобус с нашими ребятами, которым, если верить Вовке, и вспомнить будет нечего.

Олимпийский чемпион Яков Железняк

Похожие темы:
Внутренняя дисциплина в стрелковом спорте
Характеристика пулевой стрельбы как вида спорта
Отвлекающие раздражители, перерывы в стрельбе, их влияние на результаты стрелков
Олимпийский чемпион Александр Петрив о стрелковом дневнике
Открытие производственного помещения Steyr Sportwaffen. История успеха Steyr
Разделы подготовки стрелка-спортсмена. Теория и практика
Общие практические занятия при занятии стрельбой
Особенности спортивной пулевой стрельбы
Пулевая стрельба, Федерация стрельбы Украины, Ukrainian Shooting Federation, соревнования по пулевой стрельбе, каталог оружия украины, shooting пулевой стрельбы, правила стрельбы Украины, shooting украины, федерация спортивной стрельбы, федерация спортивной стрельбы украины, спортивная стрельба, международная федерация пулевой стрельбы, международная федерация стрелкового спорта, федерація стрільби україни, shooting-uakraina, чемпионаты мира по стрельбе, украинский стрелковый сайт, Ukrainian-Shooting
К литературе ФорумНа Главную