К литературеОружие Хайдурова - История легендыНа Главную
Стандартная оборонительная реакция - современная стрельба из пистолета в быстром темпе

Ефим Леонтьевич Хайдуров - бурятский отец русского оружия

Ефим Леонтьевич Хайдуров </span>- бурятский отец русского оружия. Оружие Хайдурова - История легендарного оружияЕфим Леонтьевич Хайдуров - уникальный оружейный мастер, известный в прошлом спортсмен - пистолетчик, изобретатель спортивных моделей пистолета с пятидесятилетним стажем. Все это об бурятском отце русского и Советского оружия.

Оружие Хайдурова - История легенды

Начиная с 1955 по 1963 г. он выступал за сборную СССР, многократно выигрывал чемпионаты мира, Европы и страны в различных пистолетных дисциплинах.

С 1967 по 1976 г. возглавлял пистолетную группу сборной СССР, лично подготовил чемпионов мира Нину Столярову и Рената Сулейманова и несколько мастеров международного класса. На чемпионате мира 1974 года возглавляемая им команда выиграла 12 золотых медалей из 14 разыгрываемых!

Из сконструированных им (и лично изготовленных) пистолетов выигрывались золотые медали в разных дисциплинах почти на всех чемпионатах мира, начиная с 1962 года, и Олимпиадах, начиная с 1976 года.

С 1976 по 1984 г. заведовал кафедрой стрелкового спорта ГЦОЛИФКа.

Внес вклад в совершенствование правил международных соревнований по стрельбе, добился включения в олимпийскую программу стрельбы из пневматического пистолета. Все это сделал один человек – Хайдуров Ефим Леонтьевич.

— С чего началось ваше знакомство и увлечение оружием?

— В Усть-Ордынском Бурятском национальном округе, где я родился и где прошло мое детство, охотится почти каждый мужчина. Ходил на охоту с отцом и я в детстве, но не стрелял. Меня использовали как загонщика. В течение долгих лет еще не думал, что оружие станет главным делом в моей жизни. Сам на охоту ходил немного – после демобилизации в 1948 году.

— Ваше юношество пришлось на годы войны...

— С самого начала войны, как многие мои сверстники, рвался на фронт. Но в военкомате всерьез мое стремление не воспринимали.

В детстве у меня находили порок сердца, даже от уроков физкультуры освобождали. Да и вообще мелким был, выглядел значительно младше своих лет.

Е.Ф. Хайдуров – тренер сборной СССР (1980 г.)

Е.Ф. Хайдуров – тренер сборной СССР (1980 г.)


В 1942 году окончил школу и подал документы в МАИ. Пришел вызов на экзамены. Уже собрался ехать в Куйбышев, куда был эвакуирован институт. Но отец категорически не пустил, заявив, что укреплять боевую мощь страны надо здесь и сейчас, не откладывая на потом. Так что больше года я проработал фрезеровщиком и слесарем-лекальщиком на авиазаводе в Улан-Удэ. Освоил все станки, что были в цехе, и эти навыки потом мне ох как пригодились! В 1943 году все-таки поступил в военное училище, и появилась возможность получить специальность. Досрочно получил звание офицера и в числе лучших был направлен в Министерство обороны. В 1946 и 1947 гг. меня дважды не отпустили в академию Жуковского, в 1948 году демобилизовался.

— ...Но отказаться от занятий стрельбой вы уже не смогли...

— Совсем не так. Казалось бы, до и во время войны в стране хорошо было развито массовое физкультурное движение, и оно было с достаточно милитаризированным уклоном. Повально сдавали ГТО, ГСО (готов к санитарной обороне), ПВХО (противовоздушной и химической обороне). Я увлекся теорией стрельбы, прочитал много книг.

Из школы нас отправляли стрелять в тир. Провели 4 занятия, я научился из малокалиберного нагана выбивать 42–43 очка на 25 метров.

В войсках я служил не в боевом подразделении, а в техническом и больше работал с документами. Но как бы то ни было: за 5 лет службы в армии мне удалось произвести в сумме всего 19 выстрелов из оружия: 4 из винтовки со 100 метров и 3 раза по 5 – офицерские упражнения. И это при том, что я сам постоянно рвался стрелять! Я сразу выполнил все нормативы, и потому мне не дали больше возможности заниматься стрельбой. А с теми, кто стрелять не умел и сам не хотел, упорно занимались. Забегая вперед, отмечу, что и настоящее время в Российской армии в этом плане положение не лучше. Для того чтобы любой юноша смог выполнить III спортивный разряд по стрельбе, опытному тренеру достаточно с ним позаниматься месяца три. А у нас даже в Чечню отправляют без соответствующей стрелковой подготовки. Чего тут удивляться потерям?

— Итак, после демобилизации в 1948 году вы ушли в стрелковый спорт?

— Я ушел в спорт – в легкую атлетику. Прыгал с шестом (тогда с бамбуковым) на 3,20, а в десятиборье умудрился даже быть вторым на первенстве Бурятии. Это при том, что весил 56 килограммов: я отлетал от ядра так же, как оно от меня. Одновременно я работал начальником учебно-спортивного отдела городского совета «Динамо» в Улан-Удэ. Однажды мне мой старший брат, фронтовик, сотрудник МВД, предложил выступить на заочных соревнованиях, посвященных годовщине ВЧК. Месяц я потренировался из его служебного ТТ, расстрелял 300 патронов. В итоге я выполнил I разряд.

Е.Ф. Хайдуров и его первый пистолет (1955 г.)

Е.Ф. Хайдуров и его первый пистолет (1955 г.)


В 1950 году меня откомандировали на учебу в Москву – на Высшие курсы работников спорта при ГЦОЛИФКе. А в 1951-м я поступил в Механический институт, который в 1953 году реорганизовали, и меня перевели в МВТУ имени Баумана на факультет технологии машиностроения. Тогда же в возрасте 28 лет я и начал целенаправленные тренировки в стрельбе.

— Кто был вашим тренером? Каковы первые успехи в стрельбе?

— Наибольшее влияние на мое становление оказал Жгутов Олег Михайлович, заслуженный мастер спорта и заслуженный тренер. Он возглавлял спорт-кафедру института и тренировал стрелков, и сам еще выступал на высоком уровне. В 1954 году я попал в сборную московского ДОСААФ. В 1955-м я уже на чемпионате Союза был вторым в стрельбе из матчевого пистолета и револьвера, попал в сборную страны.

— На учебе это отразилось?

— Учился я неплохо, но все же по причине длительных выездов на сборы и соревнования пришлось даже брать академический отпуск. Институт закончил в 1958 году, а защитил диплом в 1959-м.

— Не путаете даты? Насколько мне известно, с начала 1960-х стрелки сборной уже работали с вашими пистолетами?

— Не путаю. Наши стрелки всегда разбирались в оружии лучше своих зарубежных коллег – и не от хорошей жизни. Отечественные заводы по сравнению с зарубежными фирмами никогда не были исполнительными в плане удовлетворения конструктивных требований ведущих спортсменов. Это у них, на Западе, все распределено: одни – стреляют, другие – изготовляют, третьи – ремонтируют. В начале моей карьеры советские стрелки не имели качественного спортивного оружия, хотя класс тренеров и спортсменов был высок. Когда в 1954 году впервые поехали на чемпионат мира, непосредственно перед соревнованиями убедились, что с револьвером «наган» здесь делать нечего. Спортивное руководство пошло на беспрецедентный, особенно по нынешним временам, шаг: прямо во время соревнований закупило у фирмы «Смит-Вессон» два револьвера, из которых тут же наши ребята выиграли командное первенство и установили командный рекорд мира. Я первое время стрелял из МЦ-2, но постоянно в конструкции что-то переделывал под себя. В 1957 году я задался целью сконструировать новый пистолет.

— На базе МЦ-2 или зарубежных конструкций?

— Я постарался полностью абстрагироваться от какой-либо известной мне модели, т.к. ее недостатки могли сохраниться и новом изделии. В первом же изготовленном мною экземпляре все детали, за исключением нескольких стандартных винтов, я выполнил сам. По предложению Жгутова проектирование пистолета и стало моей дипломной работой, хотя специализация в институте у меня была совсем другая – технолог. Декан, мягко говоря, удивился, но дал согласие. И я еще поставил условие: выполню изделие в металле. На защиту я представил 3 экземпляра нового матчевого пистолета, изготовленного мной в мастерских МВТУ. Для исследования «баланса» пистолета некоторые детали и узлы были сделаны из дюралюминия, а один экземпляр был полностью стальной.

— И который из них оказался лучшим?

— Конечно стальной. С ним наш известный стрелок Крехели рискнул выступить на весеннем первенстве Союза 1959 года и выиграл. Это было еще до защиты моего диплома. В 1960-м уже в газетах были публикации, упоминающие конструктора Хайдурова. Хотя подобные вещи в то время не афишировались. Назывался мой первенец Х-1-МТ «Бауманец». Позже я в него внес только одно изменение. Впервые подвергалась регулировке не только длина хода спускового крючка, но и величина усилия, а также положение спускового крючка вдоль пистолета в зависимости от размеров руки стрелка. В том же 1959 году сборной командой было проведено испытание пистолета. Он получил одобрение и только одно замечание по спусковому механизму. Я доработал его – сделал промежуточный рычаг изогнутым для более плавного спуска.

С этим экземпляром Х-1-МТ «Бауманец» в 1959 г. был выигран чемпионат мира

С этим экземпляром Х-1-МТ «Бауманец» в 1959 г. был выигран чемпионат мира


— В современных конструкциях известных фирм плавность хода обеспечивается электроникой.

— У спортсмена всегда должен быть выбор между электронной системой спуска и механической, но мягкой. Электроника все-таки делает пистолет более дорогим и подверженным внешним воздействиям. Электрический спуск впервые использовал в пистолете один американец, ставший призером чемпионата мира в 1964 году, но широкого распространения эта новинка не получила. Фирма «Хэмерли» после долгих безуспешных попыток сделать мягкий механический спуск в начале 1970-х и применила электронику.

— Парадоксальная получается ситуация: студент-одиночка делает продукцию, по качеству лучшую, чем государственная индустрия!

— Не совсем так. И сейчас на многих западных фирмах оружие для чемпионов выполняется штучно. Правда, на этих же фирмах любую поломку и любой дефект быстро устраняют по первому же требованию клиента. Нашим лучшим стрелкам об этом всегда приходилось только мечтать. Я, в отличие от конструкторов, постоянно занимался эксплуатацией, совершенствовал, экспериментировал. Постоянно пытливо выспрашивал у наших лучших стрелков во время соревнований и сборов нюансы, многие из которых просто недоступны инженерам. В институте я получил хорошие базовые знания, а еще до того имел практику металлообработки. В инженерских коллективах я встречал немало талантливых ребят, но руководили ими, как правило, люди, далекие от спорта, пришедшие на производство из комсомольских комитетов или еще Бог знает откуда.

— Вы от них натерпелись?

— Многие детали конструкции и сборку можно было выполнить только на специализированном производстве – на заводах Москвы, Тулы и Ижевска. Местное начальство интересовали результаты наших стрелков на международной арене постольку-поскольку. Так, один зам. главного конструктора целых полгода мурыжил меня тем, что постоянно мне говорил: «Так не получится. Это невозможно».

Я ему доказывал обратное. И только позже выяснил, что он у меня таким образом вытягивал всю информацию с тем, чтоб потом «отодвинуть» меня от причастности к конечному результату. А я, кстати, эту информацию и не скрывал. Просто мы с ним имели разные понятие о работе.

Многие руководители производства в процессе общения показали абсолютную безграмотность в конструктивных требованиях, но в кабинетных интригах были профессионалами высшего уровня. Так, когда я ставил на производство один из матчевых пистолетов, сначала предполагалось назвать его ТХ-62 (по месту и году изготовления), но зам. главного конструктора настаивал на «ТОЗ-135 (конструкции Хайдурова)». Но потом моя фамилия фигурировала только в техническом паспорте первой серии. А некоторые из заводских начальников вообще не верили, что человек в одиночку способен спроектировать нормальное оружие. И они совершенно искренне и без злого умысла советовали мне не замахиваться на многое, а заняться, например, совершенствованием деревянного пенала для мелких съемных деталей.

— Со славой, престижем даже лучших наших инженеров понятно, а как материально стимулировали изобретателей, разработчиков?

— Существовала простая формула вычисления материального вознаграждения: А = 20 рублей × К1 × К2 × К3 × К4 =. Коэффициенты К ставились в зависимости от того, как дружит инженер с руководством. В итоге премия могла получиться и 20, и 20 тысяч рублей в ценах 1960–1970-х годов. Когда назначали мне премию за разработку ТОЗ-35, один большой начальник долго думал о размере гонорара. Я сказал, что не могу себе позволить купить автомобиль. Он спросил: «А сколько стоит “Москвич”? 3500 рублей? Выдайте 3500 рублей». Машину я покупать не стал, т.к. на тот момент нужно было детей одеть-обуть.

За разработку ИЖ-ХР-30 и ИЖ-ХР-31, которыми добыто много побед на олимпиадах и чемпионатах мира, нам на двоих с моим напарником Разореновым выплатили 2800 рублей. Но за разработку и постановку на производство ТОЗ-36 я не получил ни копейки. Изготовление оружия считалось как бы моим хобби, а зарплату я получал как тренер. И ко многим турнирам, например Олимпиаде-64, я готовил сборную как оружейный мастер.

— На многих фотографиях того периода, когда вы выступали за сборную СССР, вы в очках. Это не мешает стрельбе?

— Это заблуждение, что стрелок должен иметь стопроцентное зрение. Помню, выступавший за сборную Калиниченко имел очки минус 4,5 и выиграл чемпионат мира 1964 года. Главное, чтобы коррекция зрения была бы правильной.

— При прицеливании второй глаз нужно прикрывать?

— В подобных вопросах парадоксальная ситуация. В стрельбе, третьем после легкой атлетики и плавания по медалеемкости олимпийском виде спорта, до сих пор методические проблемы решаются кустарно. В частности, и на ваш вопрос нет единого ответа. Лично я считаю, что если второй глаз и следует прикрывать, то узенькой полоской, заслоняющей только оружие. Если прикрывать большим кружком, то глаз не участвует в создании устойчивости стрелка и его координации. Вообще вопрос освещенности тира – большая проблема. На улице диафрагма глаза 1,5 мм, в тире при искусственном освещении – 6–7. При переходе из открытого тира под крышу всегда сложности, и результаты снижаются из-за плохой освещенности тира.

— Сложно было совмещать конструкторскую работу с тренерской?

— До 1967 года эти два дела я совмещал еще и с собственным тренировками и выступлениями за сборную Москвы, а до 1963 года – СССР. Все три рода занятий мне нравились, и одно становилось продолжением другого. Главная проблема – дефицит времени. И по этой причине я – один из немногих стрелков, не занимающийся охотой. Последний раз я охотился в 1948 году.

Мой тренерский принцип – строгая индивидуальность подхода к спортсменам. В сборной тренируются, как правило, уже опытные, состоявшиеся в жизни люди. И при работе с каждым подопечным я старался не только смотреть на вопрос с его точки зрения, но и даже использовать соответствующий лексикон в зависимости от рода занятий, помимо стрельбы, у этого спортсмена.

— У вас при таком подходе к делу, наверное, за долгие годы преподавательской работы накопился большой материал...

— Публикаций у меня очень мало – за все годы менее десятка, на разные темы, включая методику тренировок, технические аспекты оружия и прочее. На моем жизненном пути обычно попадались люди, которые делали одно из двух: либо много работали практически, либо много публиковались. Таких, кто успешно совмещали первое и второе, я почти не встречал. И я – не исключение.

— Над чем сейчас работаете?

— Основная работа – оружие. Я – тренер-инженер РОСТО. Помимо основной моей работы я в 1986 году закончил разработку пневматической винтовки для начинающих. Веду переговоры насчет внедрения ее в производство. Но об этом можно отдельно писать детективно-сатирические повести.

— Чем плоха всем нам знакомая массовая пневматическая винтовка ИЖ-38?

— Самое главное, тем, что у нее переламывается ствол. Стрельба лежа – основа обучения. Можно себе представить, как спортсмен при этом будет каждый раз переворачиваться на бок или на спину, чтоб переломить ствол. У моей винтовки взведение пружины производится боковым рычагом при неподвижном стволе.

— Вас приглашают на работу в ведущие западные фирмы?

— Звали в «Файнверкбау» в 1969 и 1975 годах. В те годы принять приглашения было, конечно, нереально. Соблазняли представители «Вальтера» в 1993–1994-м.

— Какой оклад предлагали? И почему вы не приняли приглашение?

— В том-то и дело, что предлагали «300 марок за день консультаций». У меня закралось сомнение: ну поработаю я на них месяц, вытянут из меня все нюансы (а иначе зачем я им нужен?!). А потом распрощаемся. Но главная причина отказа в том, что наши сборники будут потом за валюту покупать за границей оружие с моими разработками, да еще платить громадную пошлину за ввоз в Россию. А в первую очередь технические новинки будут попадать в руки нашим соперникам. Для меня это неприемлемо. Я всегда считал себя патриотом. И я не вижу непреодолимых препятствий к изготовлению лучшего оружия на территории России. Главное – преодолеть равнодушие некоторых людей, отвечающих за спорт и промышленное производство.

Ефим Леонтиевич Хайдуров является Лауреатом премии Совета Министров СССР за разработку спортивных пистолетов.
Умер 24 декабря 2012 года.

Автор: Настенко Георгий Валентинович
Источник: сайт http://bmsi.ru/

Похожие темы:
Хайдуров Е.Л. - "Достреливаем, что имеем"
Хайдуров Ефим Леонтьевич - «Пистолет двадцать лет спустя...»
Оружие Хайдурова. Ефим Леонтьевич Хайдуров
Конструктивные особенности произвольного однозарядного пистолета ТОЗ-35М
Хайдуров Е.Л. - "Достреливаем, что имеем"
Матчевый пистолет ТОЗ-35-EE (ExtremEdition)
История развития пулевой стрельбы
Пулевая стрельба, Федерация стрельбы Украины, Ukrainian Shooting Federation, соревнования по пулевой стрельбе, каталог оружия украины, shooting пулевой стрельбы, правила стрельбы Украины, shooting украины, федерация спортивной стрельбы, федерация спортивной стрельбы украины, спортивная стрельба, международная федерация пулевой стрельбы, международная федерация стрелкового спорта, федерація стрільби україни, shooting-uakraina, чемпионаты мира по стрельбе, украинский стрелковый сайт, Ukrainian-Shooting
К литературе ФорумНа Главную