К литературеКниги по стрельбеНа Главную
Алексеев А.В. - "Освоение технических движений" (начало)

Алексеев А.В. - "Освоение технических движений"
(книга по спортивной психологии)Алексеев А.В. - "Освоение технических движений"

Оглавление

1. ОТ АВТОРА
2. МОТОРИКА
3. ИДЕО
4. ГИПНО
5. АУТО
6. ЗАКЛЮЧЕНИЕ

ОТ АВТОРА

Те, кто занимается спортом, знают, что под словами «спортивная техника» следует понимать не гимнастические снаряды, хоккейные доспехи или, скажем, лыжное снаряжение, а качественное выполнение движений, которые специфичны для данного вида спорта. Про того, кто соответствующие движения выполняет успешно, говорят—он обладает хорошей спортивной техникой, он — «технарь».

Очень многие считают, что спортивная техника определяется главным образом физическими возможностями человека, в частности, силой, эластичностью, растянутостью его мышц, подвижностью суставных сочленений, выносливостью сердечно-дыхательной системы и т.д. Поэтому, добиваясь высокого качества движений, основное внимание уделяют развитию именно физических возможностей спортсмена.

Однако физические качества включаются лишь в завершающий этап выполнения того или иного движения. А начинается оно в сознании, в головном мозгу, в виде мысленного образа предстоящего движения—в виде его первоначальной психической программы. Без создания такой программы мышцы и суставы просто не будут «знать», что им делать.

Ниже излагаются собственные взгляды автора на совершенствование спортивной техники, сформировавшиеся за многие годы работы с высококвалифицированными и начинающими спортсменами, представлявшими самые разные виды спорта. Согласно этим взглядам, при занятиях спортивной техникой организм спортсмена следует рассматривать, как сложно устроенную машину, в которой в тесной взаимосвязи функционируют две основные части. Первая часть— Программирующая — головной мозг, где формируется Психическая программа предстоящего движения. Вторая часть — исполняющая — всё остальное тело, которое физически выполняет заданную психическую программу. А качество выполняемого движения зависит от целого ряда факторов — о них вы узнаете, если прочитаете эту книгу. В ней подробно рассказывается о том, как совершенствовать спортивную технику, используя достижения современной науки и как, в частности, целесообразнее вести себя во время тренировок и состязаний.

Практика свидетельствует—когда спортсмен обладает качественной и стабильной спортивной техникой у него резко повышается чувство уверенности в своих силах, в своих соревновательных возможностях. А чувство уверенности — одно из самых основных, определяющих успех в любом деле, в том числе и в таком трудном, как современный спорт высших достижений. Следовательно, спортивная техника является важнейшей составной частью в очень сложном процессе, который правильно называть не психологической, а психической подготовкой к соревнованиям. Без хорошей спортивной техники и без чувства высокой уверенности, порождаемого ею, просто не приходится рассчитывать на успех в соревновательной борьбе. Именно это обстоятельство послужило основной причиной, побудившей написать книгу, которую вы держите в руках.

Хотя предлагаемая система самопомощи — «ауто-гипно-идео-моторвка» — начинается со слова «ауто-» излагать ее удобнее с конца, с «моторики». Так легче выстроить логическую цепь, связывающую воедино все четыре звена этой системы.

Обо всем постараюсь рассказывать предельно просто, чтобы материал книги стал доступным для понимания даже начинающим спортсменам.

МОТОРИКА

«Моторика» — слово латинского происхождения и означает «движение». Всё многообразие движений, на которое способен человек, осуществляется мышцами и суставами — их совокупность обычно называют опорно-двигательным аппаратом. Уточняя, следует сказать, что в опорно-двигательный аппарат входит также скелет — к его костной основе прикрепляются мышцы и суставы.

Развитие таких качеств опорно-двигательного аппарата, как сила, гибкость, быстрота и т.д.—дело тренеров. Я же остановлюсь лишь на разминке, так как этот важнейший процесс имеет прямое отношение к системе АГИМ.

Известно, что каждый вид спорта имеет свою, специфичную для него последовательность разминочных упражнений. В частности, боксеры разминаются совсем не так, как волейболисты, а штангисты иначе, чем стрелки. Но есть нечто такое, что на мой взгляд объединяет все варианты разминок, несмотря на их большое разнообразие, а именно — подавляющее большинство спортсменов разминается вообще. Вообще делают мышцы размятыми и теплыми, суставы подвижными, вообще углубляют дыхание и повышают частоту сердечных сокращений и т.д. А система АГИМ требует проведение разминки не «вообще», а с соблюдением принципа предельной конкретности. Что это значит? Для иллюстрации сути этого принципа приведу примеры из практики.

Как разминалась, в частности, юная прыгунья в воду с 3-х метрового трамплина О. Д.? Сначала неторопливо бегала по твердому покрытию вокруг бассейна (не зная, что такой бег способствует «забитию» мышц особенно икроножных и развитию микротравм в ахилловых сухожилиях), а затем, произведя упражнения на растяжение и гибкость и позанимавшись акробатикой, считала, что она готова к тренировке—вот такую разминку я называю «разминкой вообще».

Начав работать с этой 14-летней спортсменкой, я приучил ее проводить беговую разминку на мягкой основе. В зависимости от места, это были или гимнастические маты или опилочная дорожка на стадионе. Но бегать надо было не «вообще», а так, чтобы к завершению всей разминки основные мышечные группы обретали совершенно конкретные качества, а именно: ноги должны были стать «мягкими, сильными, пружинистыми, взрывными», руки «легкими и свободными», а тело «упругим, гибким, послушным».

Другой пример: у стрелявшей из пистолета В. К. мышцы ног должны были стать «неподвижно-прочными», туловище— «в плотном корсете», левая рука «расслабленная, на поясе», правая—»плотно зафиксированная в локте и кисти, движется вверх-вниз строго в одной плоскости, как шлагбаум».

Еще пример: волейболист М. Н. после разминки имел руки «пластичные, легкие, сильные, точные», ноги—»легкие, быстрые, сильные, резкие, прыгучие», тело — «упругое, легкое, послушное».

У дзюдоистки Е. П. руки становились «легкими, цепкими, липкими, пластичными, быстрыми, скользкими», ноги — «легкими, цепкими, быстрыми, взрывными», а тело—»раскрепощенным, пластичным, прилипающим (к сопернице), танцующим, взрывным».

Что дает после соответствующей разминки обретение столь конкретных качеств в основных мышечных группах?

О. Д. на чемпионате СССР 1976 года была второй после чемпионки мира тех лет И. к., а на Олимпиаде 1976 в Монреале, заняв шестое место, стала лучшей из всех советских спортсменок, прыгавших с 3-х метрового трамплина.

В. К., когда я с ней познакомился в 1982 г., находилась в выраженном невротическом состоянии, по ее словам, «стрельба совсем не шла». А после работы со мной стала победительницей Спартакиады народов СССР в 1983 г., чемпионкой мира 1986 г. в командном зачете и чемпионкой Европы 1987 г. в личном зачете.

М. Н. вместе со своими товарищами, для каждого из которых тоже были определены их личные конкретные качества для рук, ног и тела, завоевали в 1994 г. первое место среди волейболистов первой лиги, что дало команде право перейти в высшую лигу, а ее игрокам было присвоено звание мастеров спорта.

Е. П.—одна из лучших дзюдоисток нашей страны последних лет, стала, в частности, победительницей на Играх Доброй Воли 1992 г. в Сиэтле.

Подобных примеров, один другого ярче и убедительнее, можно привести множество. Суммируя же, следует сказать, что не знаю ни одного случая, когда бы выход после разминки на конкретные личные качества, необходимые для успешного функционирования основных мышечных групп, не принес бы успеха, не помог повысить спортивный результат.

Теперь о разминке сердечно-сосудистой и дыхательной систем, чье состояние тесно связано с психо-эмоциональными процессами. К сожалению, немногие знают, что любая деятельность, чтобы быть успешной, должна осуществляться на фоне такого психо-эмоционального возбуждения, которое наиболее подходит для данной деятельности. Следующий пример проиллюстрирует это утверждение.

Стрелок из винтовки по неподвижным мишеням должен сохранять великое спокойствие, ибо если он заволнуется, качество стрельбы резко снизится. А стендовики-траншейнпки, стреляющие по летящим тарелочкам, обязаны быть непременно возбужденными, чтобы успеть за 0,4—0,5 секунды поразить улетающую мишень. Причем для каждого стрелка уровень его возбуждения является лично-оптимальным. Ибо если возбуждение превысит этот уровень, спортсмен станет «зажатым», потеряет плавность и точность движений, а если возбуждение окажется недостаточным, стрелок не успеет «обработать» улетающую тарелочку, так как его движения потеряют быстроту.

В процессе работы со сборной командой СССР по стендовой стрельбе для каждого спортсмена мною был установлен его лично-оптимальный (то есть, наилучший) уровень психо-эмоционального возбуждения, при котором стрельба шла наиболее успешно. Критерием уровня психо-эмоционального возбуждения стала частота сердечных сокращений (ЧСС). В частности, у чемпионки мира 1971 года в стрельбе на траншейном стенде в Индивидуальном зачете Г. X. оптимальная частота пульса соответствовала 128—132 ударам в минуту. Было также отмечено, что чем меньше различие между максимальным и минимальным показателем ЧСС, чем, так сказать «уже коридор», в котором колеблется частота пульса, тем стабильнее и успешнее идет стрельба. Так например, рекордсмен СССР и победитель Кубка СССР 1970 года в стрельбе на траншейном стенде В. И. почти все восемь серий прострелял на пульсе 152 удара в минуту.

Большой опыт работы с участниками многих сборных команд страны позволяет сделать вполне определенный вывод: каждый спортсмен должен разминаться так, чтобы выходить на свой «боевой пульс», то есть, заставлять сердце биться с той частотой (и силой), при которой предстоящая тренировочная или соревновательная деятельность становятся успешной. Надо также уметь (используя аутотренинг) управлять своим психо-эмоциональным возбуждением в соответствии с ходом тренировки или соревнования — то снижая его до нормального в паузах отдыха, то снова поднимая до лично-оптималького уровня перед самым началом соревновательной борьбы, или выполнением тренировочного задания.

Несколько слов о дыхании. Когда просишь даже высококвалифицированных спортсменов сделать глубокий вдох. то, как правило, видишь высоко поднимаемые плечи. Но ведь при таком вдохе воздух заполняет главным образом верхушки легких, то есть самую незначительную их часть. А ведь легкие представляют собой своеобразные конусы с широким основанием у диафрагмы и узкими верхушками на уровне ключиц. Поэтому для того, чтобы забрать побольше воздуха, надо начинать вдох с расширения низших отделов легких, специально раздвигая боковые поверхности грудной клетки и выпячивая живот. При таком вдохе воздух заполнит весь объем легких, снизу доверху, от широких оснований до узких верхушек. И тогда ткани организма получат максимум кислорода, столь необходимого при тяжелых физических и психических нагрузках. Таким полным дыханием можно овладеть за несколько дней, если специально поставить перед собой эту цель. И со временем оно станет производиться автоматически, удлиняя паузы между вдохами на 15—30 секунд.

Если разминка сердечно-дыхательной системы проведена грамотно, к ее завершению должно возникнуть приятное ощущение, что сердце бьется мощно, с заданной «боевой» частотой, а легкие основательно «раздышались» и функционируют в нужном ритме и с необходимой полнотой. Вот эти, вполне определенные и исчисляемые в цифрах индивидуальные проявления деятельности сердечно-дыхательной системы, должны стать для спортсменов теми конкретными показателями, ориентируясь на которые они обязаны проводить разминку. К этой ее стороне следует относиться с большим вниманием, так как сердце и легкие—основные системы, обеспечивающие все ткани организма питанием и кислородом в соответствии с той конкретной деятельностью, к которой готовится спортсмен.

Уровень психо-эмоционального возбуждения можно определять не только по частоте пульса. Есть ряд простых приборов. например, тремометр или аппарат, оценивающий электро-кожное сопротивление, с чьей помощью нетрудно получить представление об этом уровне. Но думается, что измерение ЧСС предпочтительнее, так как приборы могут неожиданно отказать, а пульс всегда при спортсменах.

Надо сказать, что об уровне психо-эмоционального возбуждения судят не только по тем или иным цифрам. У многих спортсменов при выходе на лично-оптимальный уровень возбуждения, на «боевой пульс», возникают весьма своеобразные психо-физические ощущения, достоверно свидетельствующие, что в организме сформировалось желаемое психоэмоциональное состояние. Так например, у одной спортсменки при этом возникало ощущение своеобразного зуда в зубах нижней челюсти, другой чувствовал, что передняя стенка живота как бы прилипала к позвоночнику, у третьего появлялось чувство зябкости в икроножных мышцах и т.д., и т.п. Если эти, лично присущие и своеобразные ощущения, назвать предельно точными словами, взятыми из лексикона самих спортсменов, то речевое оформление различных психофизических ощущений намного поможет затем вполне сознательно вызывать их в нужный момент. Но об очень важной роли речи — в следующей главе. А сейчас вернемся к мышцам.

Чтобы обрести в них необходимые конкретные качества недостаточно провести обычную физическую разминку в ее, так сказать, чистом виде. Нужные качества в мышцах появятся лишь при соблюдении одного весьма важного условия — перед началом разминки полагается сформировать предельно точное мысленное представление о каждом из желаемых качеству То есть надо иметь предельно конкретный мысленный образ каждого качества, его мысленную «картинку». Чем точнее будет такая «картинка» (например, «цепкости в кистях», «прыгучести в ногах») тем лучше ее конкретные качества перейдут из головного мозга—программирующей части организма, в его исполняющую часть — в опорно-двигательный аппарат, в частности, в соответствующие мышцы.

А насколько хорошо нужные качества перешли из мозга в мышцы можно проверить, проделав соответствующие физические действия, например, «цепко» схватить одной своей рукой другую, или «подпрыгнуть» как можно выше и т.д. И если что-то не будет получаться, следует подумать в чем причина — в недостаточной подготовленности исполняющей части организма, или в отсутствии четкого мысленного образа нужного физического качества в программирующей части — в головном мозгу.

Вот мы и подошли к следующему разделу в системе АГИМ—к «идео...». Здесь будет подробно рассказано о значении мысленных, психических процессов, чья роль в достижении желаемых спортивных результатов, без преувеличения, огромна.

ИДЕО

«Идеа» — слово греческого происхождения, соответствующее таким русским словам, как мышление, мысленный образ, представление, идея, то есть, таким, которые относятся к психическим процессам, к деятельности головного мозга.

Как уже было сказано, движение начинается в головном мозгу в виде мысленного образа предстоящего движения, в виде его идеи. Этот мысленный образ (его «картинка») переходит затем в исполняющую часть организма (мышцы, суставы и т.д.), которая уже физически реализует идею движения, предварительно запрограммированную в головном мозгу. Почему так происходят?

Лауреат Нобелевской премии академик И. П. Павлов писал: «Давно было замечено и научно доказано, что, раз вы думаете об определенном движении... вы его невольно, этого не замечая, производите». Следовательно мысленное представление движения автоматически порождает едва заметные сокращения и расслабления в соответствующих мышечных волокнах. На глаз эти микропроцессы не заметны. Но есть очень простая возможность убедиться в их реальном существовании. Для этого нужно взять обычную нитку длиной около метра, привязать к одному ее концу грузик весом в 5—15 граммов (например, колечко, небольшой ключик или винтик), а другой конец намотать на последнюю фалангу указательного пальца ведущей руки (правой—у правшей, левой—у левшей). Намотать так, чтобы расстояние между пальцем и грузиком было приблизительно 70—80 сантиметров. После этого надо вытянуть прямую руку перед собой на уровне плеча и уравновесить груз. А затем, спокойно сосредоточившись на висящем предмете, мысленно представить, что он начинает раскачиваться, как маятник: слева— направо, справа—налево. И буквально через несколько секунд груз действительно придет в соответствующее движение. Его можно изменить—представить, например, что грузик движется вперед—назад или вращается по кругу. И он начнет двигаться по заданной мыслью траектории.

Между прочим по размаху раскачивании можно судить насколько хороши связи между мозгом и мышцами у данного спортсмена. Если расстояние между крайними точками маятнякообразных движений составит около метра, такая связь по пятибалльной системе оценивается на «пятерку». Если же это расстояние будет около 5 сантиметров, то тут оценка уже «единица» и т.д.

Процессы, которые в виде мысленных представлений движений, или, говоря другими словами, в виде идей, родившись в сознании, затем реализуются в моторике—в реальном физическом движении соответствующих мышц. получили в науке название идео моторных актов.

Продолжим опыт и начнем громко произносить слова, согласно движениям грузика — «влево—вправо, влево—вправо...»—и амплитуда движений сразу же увеличится. Следовательно, с помощью слов мы можем усилить движение, сделать его более определенным и выразительным—запомните это очень важное положение, так как в дальнейшем будет рассказано о том как использовать речь в достижении предельно точных движений.

А теперь этот же опыт, проведем в несколько ином варианте, а именно—стоя с грузиком, неподвижно висящим на вытянутой руке, представим себя сбоку от себя, как бы отраженным в зеркале. Глядя на грузик в «зеркале» начнем снова Представлять, что он раскачивается подобно маятнику—слева—направо и справа—налево. И окажется, что он раскачивается еле-еле или вовсе остается неподвижным. Следо-вательно, при таком «зеркальном» представлении движения его мысленный образ из программирующей части орга-НИзма — из головного мозга, переходит в исполняющую часть (в мышцы, суставы) руки гораздо хуже. i- «Зеркальный» мысленный образ называется в психологии «Зрительным представлением». Его тренирующее действие на-маого слабее, чем действие, осуществляем.ое идеомоторно, при котором образ движения из головы переходит напрямую в соответствующие мышцы. Поэтому зрительные образы есть смысл использовать лишь на самом начальном этапе освоения новых движений, когда позволительно наблюдать за собой в зеркале, например, при разучивании того или иного элемента из арсенала художественной гимнастики. Но чем скорее будет произведен перевод зрительного образа в идео-моторный, тем скорее начнется правильное освоение данного движения.

Наблюдения даже за высококвалифицированными спортсменами показывают, что многие из них, шлифуя то или иное движение, видят себя как бы со стороны, то есть «зрительно». Делают они это потому, что не знают насколько непродуктивно такое поведение, ибо при использовании зрительных образов движения оно очень плохо переходит в исполняющие мышцы и требуется затратить немало времени, чтобы получить какой-то, как правило, нестабильный результат.

Итак, точность разучиваемого движения и быстрота его освоения зависит от трех основных факторов.

Первый—чем точнее мысленный образ будущего движения, тем оно будет точнее при его реальном физическом исполнении. Поэтому начальная задача тренера—любыми доступными ему средствами и способами заложить в сознании ученика предельно точный мысленный образ нужного движения. Если тренер может сам продемонстрировать это движение—прекрасно! Но если сам уже не в состоянии, он может обратить внимание ученика на то, как нужный элемент спортивной техники выполняет высококвалифицированный мастер. Наблюдая за качественным выполнением данного движения, обучающийся должен запомнить его настолько хорошо, чтобы затем суметь уже самостоятельно мысленно его представить в самом наилучшем варианте, причем несколько раз подряд, не теряя необходимой точности.

Есть также вспомогательные таблицы, на которых движение разложено по отдельным кадрам, есть видеозаписи правильно исполняемых элементов спортивной техники, в общем, если поискать, то всегда можно найти источник, демонстрирующий разучиваемое движение в его идеальном исполнении. Это крайне важно — изначально заложить в сознании спортсмена предельно точный мысленный образ того движения, которое необходимо освоить. И заложить настолько прочно, чтобы этот предельно точный мысленный образ конкретного движения спортсмен мог представить в любой момент и столько раз, сколько потребуется, не ошибаясь. Почему это так важно?

Дело в том, что любое произведенное физическое действие оставляет в памяти соответствующий след. От точного движения след в памяти точный, а от плохо выполненного — плохой. Если же неточных движений много, они подчас настолько «засоряют» мозг, что становятся доминирующими в сознании спортсмена, после чего очень трудно в таком «засоренном» мозгу создать точный образ нужного движения — вместо точного движения невольно начинает представляться такое, которое было заучено неправильно. И требуется немало времени и специальных усилий, чтобы утвердить в сознании мысленный образ нужного движения в его идеальном исполнении.

Сошлюсь на личный опыт. В 1970 году, работая со стрелками-пистолетчиками, я, до этого никогда не стрелявший, решил попробовать сам пострелять. В первые дни пули ложились, естественно, совсем не туда, куда хотелось. Тогда я решил использовать возможности, заложенные в идеомоторике, то есть, заложить в своем сознании точный образ мушки в прорези, неподвижно стоящей под яблоком мишени. И к великому изумлению, обнаружил, что не могу этого сделать! Если мушка оказывалась точно под черным кругом яблока, то прорезь начинала буквально вертеться вокруг нее. Если же удавалось мысленно обездвижить прорезь, поставив ее точно под яблоком, тогда мушка прыгала в разные стороны. Это было крайне удивительно! Казалось бы, что может быть проще — мысленно представить то, что надо? А обнаружилось, что это далеко не так. Ибо в моей памяти прочно «застряли» те мысленные представления, которые были порождены моими еще неумелыми действиями, когда и мушка прыгала в прорези, и прорезь никак не закреплялась неподвижно под яблоком. И эти, зафиксировавшиеся в памяти неправильные мысленные образы, рожденные неумелыми моими действиями, никак не хотели уступать место правильным.

Тогда я поступил следующим образом. Лег на постель и погрузился с помощью самогипноза в контролируемое сознанием сноподобное состояние (зачем понадобилась такая процедура будет подробно рассказано в следующей главе «Гип-но...»). Потом поднял правую руку с «мысленным пистолетом» вертикально, будто мишень была на потолке и начал идеомоторно представлять нужное положение системы «мушка в прорези», располагая ее точно под черным яблоком. Сначала ничего не получались—мушка и прорезь никак не слушались, они продолжали жить своей излишне подвижной деизнью. Но постепенно неправильные представления, порожденные моим начальным опытом стрельбы, стали исправляться. Для полной коррекции понадобилось шесть таких занятий, каждое по 7—10 минут, в течение двух дней. После этого идеомоторные представления правильного выстрела стали точными. А на следующий день удалось выполнить норматив второго спортивного разряда, хотя до этого, как уже было сказано, тренироваться в стрельбе из пистолета мне не приходилось.

Неправильные движения делать легче, чем точные, особенно на первых этапах освоения того или иного элемента спортивной техники. Это положение крайне важно учитывать при работе с детьми-спортсменами, ибо они очень восприимчивы к овладению движениями, но им в силу их повышенной эмоциональности, думается, что всё получится сразу и хорошо. И, торопясь поскорее выполнить полученной задание, они быстро приступают к делу, особенно не задумываясь над качеством своих действий. Но некачественные действия легко и прочно фиксируются в памяти юных спортсменов со всеми проделанными ошибками, ликвидировать которые бывает подчас очень непросто. Вспоминается юная прыгунья в воду, заучившая неверное завершение одного из прыжков—лишь после гипнотического внушения ей удавалось выполнять этот прыжок правильно, но и то лишь в течение часа после проведенного гипноза, а затем ошибка появлялась вновь.

Поэтому тренеры с первых шагов обучения должны основное внимание обращать на то как нужное движение выполнять правильно. Предположим, нужно научить точным штрафным броскам в баскетбольную корзину. Грубейшую ошибку совершит тот тренер, который даст мяч юному ученику и скажет—начни бросать и бросай, пока нс начнет получаться. Если броски не пойдут сразу, а так и получается чаще всего поначалу, мозг обучающегося буквально заполнится следами неточно произведенных действий и потом потребуется очень много времени, чтобы сделать броски точными и стабильными. Причем, как показывает практика, в экстремальных условиях соревнований следы неверно заученных движений начинают как бы всплывать в сознании, и промах следует за промахом, так как, повторяю—плохо делать что-либо гораздо легче, чем хорошо.

Еще несколько слов о таком психофизическом качестве, как «точность движений». Представление о точности, как я о других двигательных качествах, первоначально формируется в сознании. А затем, согласно механизмам идеомоторики, переходит в исполняющую часть организма. Так вот с самых первых шагов в спорте, а затем постоянно необходимо приучать и приучаться к тому, чтобы очень точные мысленные образы движения также очень точно связывались с мышцами, выполняющими данное движение.

Если обратиться, в частности, к теннису, то просто поражает насколько часто даже наши ведущие мастера допускают неточное выполнение ударов по мячу, после которых он застревает в сетке или уходит за пределы площадки. В то же время юные грации, занимающиеся художественной гимнастикой, выполняют исключительно точно очень трудные действия, например с булавами или мячом — действия, которые по своей сложности намного труднее, чем удары ракеткой по мячу.

В силу чего же сложилось положение, что в одних видах спорта к ювелирной точности приучают, что называется, с младых ногтей, а в других—например, в футболе уже вполне взрослые дяди позволяют себе бить мимо ворот на 10— 15 метров? Думается, что причина здесь в исходной психической позиции, которая сформировалась за долгие годы в разных видах спорта. Так художественных гимнасток учат с самых первых шагов быть предельно точными, а в теннисе или футболе с малых лет свободно допускаются удары, после которых мяч летит куда попало. Поэтому в этих, весьма популярных видах спорта, и не складывается в сознании еще только начинающих играть мальчиков и девочек предельно конкретных мысленных образов столь важного качества, каким является точность движений. Отсюда так много «грязи» в действиях взрослых и уже казалось бы. достаточно опытных спортсменов.

Вот почему достижению предельно точных движений необходимо постоянно уделять самое пристальное внимание и не жалеть времени и упорства для успешного решения этой очень важной задачи.

Качественное выполнение любого движения становится стабильно прочным лишь тогда, когда в сознании был изначально заложен правильный мысленный образ нужного движения, которое затем, путем многократных и аккуратных повторений необходимо перевести в навык, чтобы правильное движение стало выполняться автоматически и всегда хорошо. Вот почему, обучая элементам спортивной техники, следует с первых шагов следить за тем, чтобы все действия выполнялись качественно. И пока в сознании обучаемого мысленный образ осваиваемого движения не станет стабильно качественным, нет смысла посылать ученика на физическое выполнение задания—оно, как правило, будет соответствовать некачественному мысленному образу, то есть будет выполняться плохо со всеми вытекающими отсюда последствиями, приводящими к загрязнению и засорению памяти следами неверно выполненных движений.

Приведу пример из далекого уже 1971 года. То, что я увидел тогда, буквально ошеломило меня и не перестает удивлять до сих пор. Дело было в Душанбе, на олимпийской базе по прыжкам в воду. На так называемом «сухом» трамплине (с которого прыгают не в воду, а в яму, заполненную поролоном) тренировалась мастер спорта, входившая в пятерку лучших в стране. Спортсменка отрабатывала прыжок «из передней стойки два оборота вперед в группировке с разбега». Её тренер, довольно молодой человек, имевший несколько учеников, входивших в сборную команду СССР, сидел, откинувшись на спинку стула, закинув ногу на ногу. и очень спокойно, даже философски-меланхолично говорил после каждого прыжка одну и ту же фразу: «Надя, выноси руки...» Наблюдая со стороны за ходом тренировки, я подсчитал, что это он повторил 22(!) раза, после чего также очень спокойно произнес: «Надя, пошла к черту...». На этом тренировка закончилась и расстроенная спортсменка, ни сказав ни слова, ушла. Подойдя к тренеру, я назвал себя и между нами произошел короткий разговор:

— Скажите, пожалуйста, почему Надя никак не выполняла Вашего указания?

— Это нужно у нее спросить, — многозначительно усмехнувшись, ответил тренер.

— А можно мне разобраться в чем тут дело?

— Пожалуйста! — как бы одаривая высочайшей милостью, ответил он, за что я ему весьма благодарен, так как в те годы нередко на мое предложение оказать ту или иную помощь спортсменам, их наставники отвечали в том плане, что «не лезьте, уж, в душу с разными там психологиями».

Пригласив Надю к себе в номер, я спросил ее: «Скажите, пожалуйста, что такое «выноси руки»? И эта 16-летняя весьма смышленая и приятная девушка объяснила мне, что в момент отталкивания от трамплина кисти рук нужно поднять над собой («вынести») предельно высоко и лишь после этого начинать «крутку», то есть то вращательное движение вперед, с которого и начинается само сальто.

— А в чем была Ваша ошибка?

— Я поднимала руки лишь до уровня плеч, не выше головы и сразу начинала «крутку».

— Почему же Вы, зная, что нужно делать, не делали этого? — удивился я.

— Не знаю...—растерянно ответила девушка.—Я знаю, что надо делать, но не знаю почему это у меня не получается...

Подобный ответ я слышал потом не раз от многих спортсменов, представлявших самые различные виды спорта—он является весьма характерным при неспособности точно выполнить нужное движение. Итак, запомните эту формулировку — я знаю, что надо делать, но не знаю почему у меня это не получается. А я теперь знаю, почему...

С помощью грузика, подвешенного на нитке к указательному пальцу ведущей руки я проверил у спортсменки качество связей между ее мозгом и мышцами — они оказались вполне удовлетворительными, на хорошую «тройку». Затем объяснил в чем сущность идеомоторных образов и чем они отличаются от зрительных и попросил сделать следующее — стоя с опущенными руками закрыть глаза и идеомоторно представить правильный «вынос» рук, после чего открыть глаза—для меня это будет сигналом, что задание выполнено. Включил секундомер В стал наблюдать за спортсменкой. Прошли три секунды (время, более чем достаточное, чтобы представить правильный «вынос» рук), шесть секунд, десять. а спортсменка все еще не открывала глаз. — В чем дело, Надя?—мягко спросил я.—Не могу представить,—ответила она виновато. Я не поверил, я был поражен! Мне в те годы казалось, что представить можно всё, что угодно, а тем более такое простое движение как «вынос» рук. Опыт повторили. Снова прошло 10 секунд, а глаза по-прежнему оставались закрытыми.

* — Простите,—прервал я опыт, — а что Вам видится, что Происходит в Вашей голове, когда Вы представляете правильный «вынос» рук?

— Я вижу, что руки поднимаются на уровень плеч, не выше головы, а дальше никак не идут... Но я очень стараюсь их мысленно поднять так, как надо... Не получается...—растерянно ответила девушка.

Так вот где, как говорится, собака зарыта! Многократно (не 22 раза, а по меньшей мере 1222 раза) произведенные неверные движения оставили в памяти спортсменки настолько прочный соответствующий след, что он никак не хотел уступать места правильному мысленному представлению этого элемента спортивной техники.

Чтобы выйти из создавшегося положения, мы поступили следующим образом — с помощью правильно выполняемых «выносов» рук начали «пробивать» путь от мышц в мозг. Для этого Надя 10 раз подряд в слегка замедленном темпе и очень точно физически произвела правильный подъём рук, произнося каждый раз слово «вверх!». Выполнив такое задание три раза подряд с перерывами в одну минуту, Надя снова закрыла глаза и попробовала мысленно представить нужное движение в его идеальном варианте. Теперь ее руки в ее мысленном представлении стали подниматься несколько выше, чему она очень удивилась и обрадовалась. В общем, поработав таким образом около 40 минут, мы добились, что спортсменка наконец-то смогла представить правильный «вынос» рук и начала это мысленно делать столько раз подряд и правильно, сколько требовалось. А на следующее утро во время тренировки ее руки как бы сами по себе начали выполнять нужное движение так, как это полагалось!

— А вы оказывается можете работать тренером, — несколько удивленно сделал вывод наставник Нади.

Да, я то могу корректировать различные двигательные нарушения, а вот очень многие тренеры, к большому сожалению, крайне слабо разбираются в возможностях, заложенных в идеомоторике. И получается, что я, никогда не катавшийся на фигурных коньках, помогаю мастеру спорта международного класса, «потерявшему» прыжок «двойной саль-хов», восстановить этот элемент обязательной программы всего за несколько дней, в то время как его всемирно известный тренер не смогла этого сделать в течение месяца. Вот и получается, что я, никогда не стрелявший из лука, помог восстановить правильную технику выстрела юной мастеру спорта, хотя над этой задачей бились последовательно четыре разных тренера. И помог одной из ведущих синхронисток страны избавиться от неверно заученного движения, хотя, естественно, сам я синхронным плаванием не мог заниматься. Подобных примеров могу привести множество. Почему же я это умею, а тренеры чаще всего нет? По той простой причине, что они, увы, не владеют тонкими механизмами идеомоторного процесса. А не владеют потому, что их этому нигде не учат. И работают они, увы, по старинке, методом «проб и ошибок», не догадываясь, что зачастую рубят сук, на котором сидят.

Несколько слов о методе «проб и ошибок», наиболее распространенном в практике отечественного спорта. На мой взгляд этот метод является глубоко порочным. Ибо в процессе его использования неизбежны всевозможные ошибки, ведущие к засорению памяти спортсменов следами неверно выполняемых движений. Когда же у учеников что-либо не получается, тренеры начинают обвинять их во всех грехах (от лени до глупости), хотя в неудачах учеников виноваты в первую очередь их учителя, не сумевшие организовать эффективный процесс обучения с привлечением возможностей идеомоторики, которая сводит возможность ошибок к минимуму. В то время как метод «проб и ошибок» просто обязывает их совершать.

Даю тренерам добрый совет—если у вашего ученика не получается то или иное движение, не раздражайтесь, а «загляните ему в мозг» и посмотрите, есть ли там точный мысленный образ изучаемого элемента спортивной техники. Как правило, его там не окажется, а обнаружится тот неверный мысленный образ, который, родившись в результате использования метода «проб и ошибок», не позволяет произвести нужное движение качественно. Поэтому еще раз—никогда не посылайте ученика на^-попытку, пока не убедитесь, что он может мысленно представить предельно точный образ того движения, которое от него требуется. Причем сделать это несколько раз подряд, не теряя точности образа.

Кстати о призывах типа «чтобы хорошо плавать, надо много плавать», «чтобы хорошо стрелять, надо много стрелять» и т.д., и т.п. Считаю, что следовать им надо далеко не всегда. По той причине, что если, предположим, у пловца неверная техника гребков или работы ног, то плавая много, он лишь закрепит плохое выполнение этих элементов спортивной техники, чем поставит преграду для роста своего мастерства. Там же, где физическое выполнение действий высоко качественно, там нет необходимости многократно повторять одно и то же. В частности, те прыгуны в воду, с которыми мне пришлось работать, никогда нс совершали за тренировку по 100—120 прыжков, как это делали другие. Овладение механизмами идеомоторики позволяет для закрепления мастерства на должном уровне делать всего лишь 40— 60 прыжков, что сокращает вдвое психо-физическую нагрузку и возможность травм, а также оставляет немало времени для других занятий. Это обстоятельство следует особо учитывать при работе с детьми-спортсменами, так как увлечение тренеров большими нагрузками нередко приводит к тому, что юные спортсмены начинают страдать от хронической усталости и теряют интерес к дальнейшим тренировкам.

Второй фактор, обеспечивающий точность движений — высокая подготовленность исполняющего аппарата к физической реализации именно того элемента спортивной техники, который осваивается или совершенствуется. Если же мышцы и суставы окажутся не готовыми для реализации мысленного образа движения, что может привести к травмам в опорно-двигательном аппарате. Вспоминается как юный гимнаст, недостаточно размявшись, решил, соревнуясь, сесть в «шпагат», который только что легко и свободно продемонстрировала его подруга по гимнастической секции, а в результате получил микротравмы в мышцах бедер.

Нужно также учитывать следующее условие—прежде чем переводить мысленный образ движения в мышцы и суставы, полезно придать телу такое положение, которое наиболее близко к тому, которое требуется в реальности. Так например, шлифуя с помощью идеомоторики технику преодоления барьеров, легкоатлету лучше сесть на пол в положение «над барьером» и лишь затем переводить мысленные образы идеальной техники в опорно-двигательный аппарат. Когда, используя идеомоторику, спортсмен принимает позу, наиболее близкую к реальной, опорно-двигательному аппарату легче воспринять образы движений, поступающие из головного мозга. В результате ускоряются и улучшаются связи между программирующей и исполняющей частями организма.

Правда, не всегда при идеомоторной тренировке можно принять положение, которое требуется при реальном выполнении того или иного действия, но стремиться к этому желательно. Так прыгун в воду с 10-ти метровой вышки, мысленно отрабатывая стойку на кистях, сгибался в поясе, почти доставая ладонями пол. В таком положении, с закрытыми глазами, ему было легче идеомоторно представлять себя медленно выходящим в стойку и застывать в ней на время, согласно правилам соревнований.

Третий фактор, от которого зависит точность движений определяется качеством связи между програмирующей частью организма—головным мозгом и исполнительной частью—остальным телом. Эта связь должна быть идеально идеомоторной, ибо зрительные мыслена ставления (образы движений, видимые «со сторон уже было сказано, обладают очень слабым трени) эффектом.

О том, что связи между мозгом и телом обретают моторный характер, говорят те микродвижения, которые являются в мышцах и особенно хорошо видны на ном теле спортсменов—у них, при идеомоторном плавании тех или иных действий, совершенно неволы кают первоначальные сокращения и расслабления в ствующих мышцах. Особо наглядны такие невольные движения при занятиях с фигуристами и синхронистками. в силу слабого сцепления лезвий коньков со скользкой поверхностью льда, начинает, к их удивлению «вести" согласно представляемым элементам фигурного катания синхронистки, которые в воде чувствуют себя подобно космонавтам в невесомости, тоже начинают невольно передвигаться, следуя мысленным образам представляемых идеомоторно движений.

В тех случаях, когда идеомоторные связи налаживаются с затруднениями, следует вполне осознанно подключать к мысленным представлениям соответствующие физические действия и поступать так до тех пор, пока представления о движениях не станут по-настоящему идеомоторными не начнут вызывать в мышцах необходимую реакцию лишь точных мысленных образов данного движения.

Несколько слов об имитациях. Имитируя, выполняя как бы в намёке предстоящее реальное движение, спортсмен помогает себе почувствовать нужный ему элемент спортивной техники, идя, так сказать, от периферии, от опор тельного аппарата к центру, к головному мозгу. недостаточно. Чтобы имитация принесла максимальную пользу. необходимо мысленно «видеть», а еще лучше движения перед тем как их физически производить видеть и называть предельно точно. Если же имитацию проводить формально или думать при этом о другом, например о соперниках или результатах, имитирующие действия нс принесут желаемой пользы.

Итак вспомним очень коротко три основные положения, от которых зависит точность движений: чем точнее мысленный образ предстоящего движения, тем оно будет качественнее; чем подготовленные исполняющая часть организма, тем движение будет лучше реализовано; чем «идеомотористее» связь между мозгом и мышцами, тем движение будет совершеннее.

А теперь рассмотрим роль речи в достижении точных движений... Исследования ряда авторов, в первую очередь из ленинградской школы профессора А. Ц. Пуни (Ю. Захарьянц, В. Полубабкин, В. Силин, Е. Сурков), проведенные еще в 50-е годы, показали, что использование слов помогает выполнить нужное движение более точно. Кстати, можете вспомнить, что маятникоподобное раскачивание грузика, подвешенного на нитке к указательному пальцу, отчетливо усиливалось, если говорить—»налево—направо, налево—направо...».

Слова не возникают сами по себе—они порождаются нашими мыслями. А из этого следует, что прежде чем с помощью слов улучшать качество движений, необходимо сначала создать предельно точную психическую программу предстоящих действий, создать идеальную мысленную модель соответствующих элементов спортивной техники.

Вот пример словесных обозначений элементов действий, составляющих модель идеального выстрела из лука, которые были у кандидатки в мастера спорта Е. Т. в апреле 1986 г. Слова здесь играли роль своеобразного цементирующего фактора, придающего необходимую прочность зыбким на первых порах мысленным образам модели идеального выстрела. В этих словесных формулировках не стоит искать высокой грамматической завершенности, а тем более «литературных красот». Каждый спортсмен обозначает элементы нужных действий в той словесной манере, которая ему свойственна и удобна. Итак, формулы идеального выстрела Е. Т., согласованные с ее тренером В.В.Немогаевым:

1. Ноги свободные, колени назад, прочно стою на подошвах, опираясь на носки.
2. Туловище свободное, спина прямая, легкий наклон вперед.
3. Лук в расслабленных руках.
4. Левая выходит в линию плеча, закрепляется в замок.
5. Правый локоть выведен чуть выше.
6. Ставлю мушку в район прицеливания.
7. Усиливая упор в лук, тяну спиной, правая рука расслабленная, локоть веду назад.
8. Касаюсь подбородка, продолжаю движение назад.
9. С ходу прохожу щелчок (щелчок кликера—А. А.).
10. Начинаю расслаблять пальцы.
11. Контролирую прицел.
12. Выпуск.
13. Сохраняю тонус.
14. Слушаю себя.

Что давало спортсменке подобное словесное формирование элементов ее идеального выстрела? В первую очередь конкретный характер словесных формул дисциплинирует мышление, ставя его как бы на хорошо выверенные рельсы, по которым гораздо легче «катиться» к намеченной цели— хорошо выполняемому выстрелу—чем барахтаться в волнах хаотичного мышления, которое в экстремальных условиях соревнований нередко принимает неуправляемый характер.

Словесные формулы способствуют также достижению высоко сосредоточенного внимания. Ведь плавный переход от одного элемента идеального выстрела к его последующему элементу формирует привычку прочно удерживать сосредоточенное внимание на выполняемых действиях. Если же внимание почему-либо отвлечется, спортсменка не растеряется, не впадет в панику, а в следующее же мгновение вернет свое внимание к тому элементу идеального выстрела, от которого оно «убежало» (или отложит весь выстрел), и вновь «покатится по рельсам» привычных действий. А то, что предельно сосредоточенное спокойное внимание—один из важнейших залогов успешной стрельбы, известно всем. Следовательно, словесные формулы идеального выстрела являются верным помощником в деле самостоятельной организации устойчивого и аккуратного мышления как на тренировках, так и на соревнованиях. А как хорошо известно, либо мы владеем своими мыслями, либо они владеют нами Третьего, как говорится, не дано.

Практика показывает, что первоначальные формулы идеального выстрела довольно быстро претерпевают изменения, главным образом, в сторону сокращения их количества и своеобразного уплотнения отдельных элементов в особые блоки. Когда в январе 1987 г., то есть, через восемь месяцев, я вторично встретился со спортсменкой, она мне сказала, что в процессе тренировок первоначальные 14 формул как бы сами по себе сократились до семи. Вот эти семь формул идеального выстрела, составленные самой спортсменкой:

1. Стойка.
2. Левая в упор.
3. Спина с возрастающим напряжением.
4. Левая вперед.
5. Непрерывная тяга.
6. Выпуск.
7. Слушаю себя.

Присмотревшись на апрельском сборе 1987 г. как спортсменка использует эти формулы, я внес в них следующие уточнения:
1. Уверенная стойка.
2. Левая замком в упор.
3. Непрерывный растяг спиной.
4. Правая в плоскости левой плавно к подбородку.
5. Четкий выпуск.
6. Слушаю себя.

Причем третья формула была к концу сбора переделана на более точную: вместо «непрерывный растяг спиной» стало «спиной непрерывный растяг». Дело в том, что ударным словом здесь должно быть «спиной», мышцами которой начинается непрерывно плавное растягивание тетивы лука. Если же оставить прежнюю формулировку этого элемента — «непрерывный растяг...», то до слова «спиной» неизвестно, чем осуществлять этой «растяг». В уточненном же варианте слово «спиной», поставленное на первое место, сразу же включает в «непрерывный растяг» соответствующую группу мышц спины.

Используя эти уточненные шесть формул, спортсменка в августе 1987 года сумела выполнить норму мастера спорта. А затем, в октябре этого же года свела формулы своего идеального выстрела всего лишь к трем словам: «Левая—лопатка — спина». Когда же я предложил эти слова перевести из именительного падежа в творительный, а именно: «Левой — лопаткой — спиной», спортсменка, мысленно проиграв мое предложение, сказала, что такой вариант ей неудобен. Почему—не знает, но неудобен. И я не стал настаивать, так как убедился, что она уже осознала самое главное—силу принципа, согласно которому конкретно-точные слова очень помогают выполнять столь же конкретно-точные движения. Ведь за каждым словом стоит соответствующий ему мысленный образ. И эти мысленные образы идеального выстрела, будучи чисто психическим явлением, начинают как бы «переливаться» именно в те мышцы, которые уже физически реализуют запрограммированное в мышлении действие, то есть «модель идеального выстрела».

Самостоятельное уточнение формул идеального выстрела—очень хороший признак, говорящий о том, что лучницы, с которыми тогда шла работа, начали уважительно, с пониманием относиться к такому важнейшему средству психической саморегуляции, каким является слово. Мне, в частности, было приятно услышать, когда мастер спорта О. О., вернувшись с ответственного соревнования, где она выступила достаточно успешно, сказала: «Мои формулы сократились. Оказалось, что стрельба идет гораздо лучше не при четырех звеньях, а при трех». Дело в том, что перед соревнованием ее формулы идеального выстрела имели 4-х элементный состав: «Плоскость—подбородок—каменеет в точку—там!» В процессе состязания перешли в три звена: «Каменеет в точку—плавно в подбородок—там!» Для непосвященных эти формулы — сплошная абракадабра. А для спортсменки, ее тренера В. В. Немогаева и для меня в содержании и динамике данных формул — великий смысл! Ибо к четырехзвеньевому варианту формул—лишь к промежуточному варианту—мы шли совместно более года! А в первоначальном наборе формул идеального выстрела их у этой спортсменки было восемь.

Подобные метаморфозы с начальным составом формул происходят у всех спортсменов за время тренировок и соревнований, независимо от того каким видом они занимаются. Здесь идет процесс, именуемый минимизацией, то есть сведением к минимуму словесного материала, обеспечивающего желаемый результат. Со временем слова заменяются соответствующими мысленными образами. Это видно, в частности, по тому: если на первых порах овладения формулами многие спортсмены шепчут их, то затем начинают применять их беззвучно. Не проговаривают при этом слов про себя, а оперируют лишь их мысленными образами.

Иногда возникают курьезные ситуации. Так одной спортсменке поначалу никак не удавалось проговаривать слова формул своего идеального выстрела — такая процедура ей почему-то мешала. Стреляла же она неплохо, если я, стоя сзади, шепотом проговаривал слова ее формул, которые она сразу же переводила в соответствующие физические Действия. Правда, довольно скоро она сама овладела своим словесным материалом, а затем перешла на весьма короткую цепь мысленных образов, обеспечивающих успешную стрельбу.

Подчас приходится возвращаться от мысленных образов к специальному проговариванию изначальных слов — такая необходимость возникает в тех случаях, когда мысленные образы начинают терять свою четкость и точность. Слова же, особенно произносимые вслух, возвращают потускневшим мысленным образам необходимые качества. Бывает и так, что требуется «разблокировать» уже, казалось бы, устойчивые блоки мысленных образов. Так например, если слова «уверенная стойка» переставали вызывать необходимые физические качества, лучница Е. Т. начинала «собирать» нужную стойку с помощью слов первоначальных формул, а именно: «Ноги свободные, колени.назад, прочно стою на подошвах, опираясь на носки... Туловище свободное, спина прямая, легкий наклон вперед». Так что словами, как мощнейшим рычагом воздействия на психическое и физическое состояние нужно уметь правильно пользоваться.

В резолюции 2-го Международного коллоквиума по психической подготовке спортсменов, прошедшего в мае уже далекого 1967 года в Париже, был записан такой малорадостный вывод: «Спортивная среда недостаточно знакома с диалектикой и искусством слова». Очень хотелось бы, чтобы данный небольшой раздел, посвященный возможностям речи, хотя бы в какой-то мере восполнил этот зияющий пробел в психологическом образовании спортсменов и тренеров.

Подводя итоги всему, о чем рассказано в этой главе, изложу последовательность этапов использования механизмов идеомоторики во время тренировочных занятий.

Первый этап—проведение такой разминки, в результате которой исполняющая часть организма (опорно-двигательный аппарат и сердечно-дыхательная система) смогли бы легко включиться в физическое выполнение разучиваемого или совершенствуемого движения или действия. Мысленный образ этого движения (или действия) должен быть уже, естественно, определен хотя бы в самом общем виде, чтобы спортсмен имел представление к чему он готовит исполняющую часть своего организма и как проводить разминку.

Второй этап — тренер должен любыми, имеющимися в его распоряжении средствами и методами заложить в программирующей части организма спортсмена (в его головном мозгу) предельно точный мысленный образ разучиваемого или совершенствуемого движения. А затем спросить — понятно что и как нужно делать? Лишь после утвердительного ответа — да, понятно, — можно идти дальше. Если же спортсмен отвечает неуверенно, то нужно найти такие подходы к нему, чтобы он по-настоящему хорошо понял, что от него требуется.

Третий этап — получив утвердительный ответ — да, всё очень хорошо понятно—тренер должен попросить спортсмена закрыть глаза и мысленно представить нужное движение в его идеальном варианте. Нередко спортсмены к своему удивлению и удивлению тренеров не могут этого сделать сразу. Следовательно, необходимо искать новые подходы к психическому аппарату ученика — такие, которые помогли бы ему создать мысленный образ нужного движения в его идеальном исполнении. Пока спортсмен не сможет этого сделать, дальше, если соблюдать правила идеомоторики, двигаться не полагается.

Четвертый этап—после того как ученик стал мысленно представлять разучиваемое движение в его идеальном варианте, надо взять секундомер и проверить — насколько мысленное представление движения соответствует по времени его реальному выполнению. Как правило, мысленное представление движения происходит на первых порах значительно быстрее, чем реальное. Но необходимо добиться, чтобы мысленный образ движения совпадал по времени с его реальным выполнением. В зависимости от сложности движения можно допустить небольшое различие, например в плюс— минус 2—3 секунды в синхронном плавании или в прыжках на лыжах с трамплина. Но, скажем, в спринтерском беге мысленное время должно точно, до десятых секунды, совпадать с реальным. Лишь после того как будет достигнута необходимая степень синхронности между мысленным образом движения и его реальным выполнением, можно идти дальше.

Пятый этап — после, того как спортсмен показал, что умеет несколько раз подряд, соблюдая конкретное время, точно представить нужное движение, надо попросить его перевести данный мысленный образ в мышцы. На первых порах делать это полагается очень медленно и аккуратно, мысленно подключая только те мышечные группы, которые должны выполнить данное движение. Желательно, чтобы при этом возникали незначительные, самые начальные движения в соответствующих мышцах, что будет свидетельствовать о налаживании нужных связей между мозгом и мышцами.

Как только процедура «перевода мыслей в мышцы» начнет проходить успешно в замедленном темпе, ее следует несколько ускорить. И так, постепенно прибавляя в скорости, добиться, чтобы перевод мысленного образа движения в реальное совпал по времени с тем, которое требуется на самом деле. Если же при ускорении спортсмен потеряет точность выполнения этой процедуры, нужно вернуться к прежнему, более медленному темпу и снова начать постепенно прибавлять в скорости.

После освоения пятого этапа появляется очень приятное чувство слитности.мысленного образа с исполняющими мышцами, чувство хорошей подчиненности, «послушности» мышц мыслям. На первый взгляд может показаться, что занятие «эпятым этапом»—дело долгое и нудное. Но если выполнять всё правильно, у спортсменов появляется неподдельный интерес к таким тренировкам, что само по себе очень важно. так как приучает к весьма осознаваемому совершенствованию своей спортивной техники. Что же касается времени, необходимого для проведения подобных тренировок, то на каждое занятие требуется не более 3—6 минут.

Шестой этап—в слитной цепи идущих друг за другом отдельных движений, образующих то или иное единое действие, нужно выделять одно основное, так называемый «опорный элемент», точное выполнение которого обеспечивает успех в осуществлении всей комбинации. В прыжках в воду это может быть «отталкивание от снаряда» или «вход в крутку» и т.п., в синхронном плавании — сохранение строго вертикального туловища при определенных видах вращении и т.д. Как правило, в любой комбинации движений должны быть один-два опорных элемента и очень редко более двух, например, в прыжках на лыжах с трамплина или в стрельбе из лука.

Седьмой этап—опорному элементу необходимо дать точное название. Правильно подобранные слова, мгновенно промысливаемые в момент выполнения опорного элемента (или непосредственно перед ним), помогают исполнить всё действие предельно точно. Подбирая слова, правильнее ориентироваться на особенности речи самих спортсменов. Например, стрелку m пистолета было удобно один из опорных элементов назвать так — «стопы раопластаны по полу». Тренеру не понравилась эта формулировка, но когда он попытался навязать свою — «стою очень прочно и неподвижно» — у стрелка такие слова не стали вызывать нужного ему физического самочувствия, и он оставил собственный вариант, который действительно помог улучшить стрельбу. Конечно, иногда надо помочь спортсмену и приучить его использовать формулировки, предлагаемые тренером, но все же лучше ориентироваться на особенности лексики самого спортсмена.

Таковы основные этапы при использовании возможностей идеомоторики в повседневной работе тренеров со спортсменами. Самое важное положение здесь заключается в том, что при идеомоторном подходе к совершенствованию спортивной техники на первом месте всегда должно стоять психическое начало — точный мысленный образ движения, который лишь потом, лишь вторично исполняется физически. В этом— принципиальное отличие идеомоторики от метода «проб и ошибок», при котором на первом месте физическое действие, а лишь на втором психический процесс, контролирующий и вносящий коррекцию в качество исполняемого физического действия.

Когда все семь этапов идеомоторики аккуратно используются на каждой тренировке, то на достижение желаемых результатов уходит, повторяю, в среднем вдвое меньше времени, чем при совершенствовании спортивной техники методом «проб и ошибок». А ведь в этом огромное облегчение в наше время, когда столь высоки психические и физические нагрузки, испытываемые как спортсменами, так и тренерами. Конкретный пример — тренер по синхронному плаванию Е. А. Грызунова, одна из очень немногих, кто начал использовать идеомоторику, как-то сказала мне с некоторым удивлением: «Знаете, раньше программу тренировочного занятия еле-еле успевали выполнить за целый день, а теперь укладываемся в три, в четыре часа...» А вот динамика соревновательных результатов двух ее учениц М. Л. и А. Д. — на международном турнире на приз журнала «Мир женщин», проходившем в Москве в, начале марта 1994 года, они заняли в обязательной программе соответственно 32 и 38 место, а в дуете были девятыми. Подключив же идеомоторику, они через пять месяцев, в конце июля того же года на первенстве Европы, проходившем тоже в Москве, стали в обязательной программе уже 3-й и 4-й, а в дуете—чемпионками Европы. Как говорится — результат налицо! Так что, хотя овладение возможностями идеомоторики требует определенной и даже подчас непростой перестройки тренерского мышления, игра, поверьте моему многолетнему опыту, стоит свеч.

Что же касается времени, необходимого для совершенствования с помощью идеомоторики тех или иных элементов спортивной техники, то оно весьма различно — иногда на решение задачи уходит один час, а иногда и несколько недель. Всё определяется сложностью поставленной задачи, возможностями ученика, а, главное, способностями и упорством тренера. Упорством в овладении тонкостями механизмов идеомоторики, которые, конечно же должны использоваться гибко, с учетом специфики того или иного вида спорта.

Появилось понятие — "гений движения". На мой взгляд это такие люди, у которых после получения задания выполнить то или иное действие, в сознании сразу же возникает предельно точный образ предстоящего движения, и этот мысленный образ включает только те мышцы, которые необходимы для столь же точной физической реализации полученного задания. Такая способность—врожденная. Но ее можно развивать. Идеомоторика—лучший способ приблизиться к возможностям тех, кого называют гениями движения. Мне довелось общаться, правда недолго, лишь с двумя такими гениями — это Всеволод Бобров и Ирина Роднина.

<<< Вернуться к оглавлению     Следующая глава >>>

Пулевая стрельба, Федерация стрельбы Украины, Ukrainian Shooting Federation, соревнования по пулевой стрельбе, каталог оружия украины, shooting пулевой стрельбы, правила стрельбы Украины, shooting украины, федерация спортивной стрельбы, федерация спортивной стрельбы украины, спортивная стрельба, международная федерация пулевой стрельбы, международная федерация стрелкового спорта, федерація стрільби україни, shooting-uakraina, чемпионаты мира по стрельбе, украинский стрелковый сайт, Ukrainian-Shooting
К литературе ФорумНа Главную